Падение Парижа | Проект «Ермолов» Диаспоры Регионы Партнёры Статьи Падение Парижа

Анатолий Ливри, писатель, автор книги «Набоков Ницшеанец», получившей Премию Серебряная Литера 2005 года.

Чуть более года тому назад главы государствпобедителей во Второй Мировой войне прибыли в Нормандию для празднования 60-летия высадки американского контингента на французскую территорию. Франция, а с нею весь мир, отмечали юбилейную годовщину начала освобождения. Было сказано много приторных фраз о геройстве солдат, о дружбе народов и, конечно же — о «новой Европе», лишенной национальной гордости и своих границ, как о некоем «залоге мира и всеобщего благополучия».

И кто бы мог подумать, что приглашенные, столь усердно аплодирующие словам президентов, славословящих освобождение Франции находились на территории… оккупированного государства.

Да, Франция вот уже многие десятилетия находится под властью оккупанта — оккупанта беспощадного, коварного, пользующегося всеми слабостями подвластной ему страны. Представим себе на минуту ситуацию, при которой правительство гитлеровской Германии, вместо того, чтобы двинуть на Париж танки и авицию, направило бы туда миллионы своих Гансов и Гретхен с чемоданами и французской туристской визой. А французы, вместо того, чтобы встретить неприятеля пулями и снарядами, предоставили бы оккупантам бесплатное жилье, больницы, и отвели бы им центры для успешного развития национал-социалистической пропаганды на территории страны. Что же до тех, кто осмелился бы назвать оккупацию «оккупацией», то средства массовой информации (субсидируемые оккупированным же государством) называли бы их «фашистами» и «ксенофобами», а правоохранительные органы сажали бы их в тюрьмы за оскорбление национального достоинства оккупантов. Как это не покажется странным, именно такая смехотворная ситуация существует во Франции начиная с 1976 года, когда так называемое «правое» правительство приняло закон о воссоединении семей. Законодатели уже тогда имели точное представление о том, кто в первую очередь воспользуется этим законом.

Бывшая французская провинция, теперешний Алжир, была оторвана от метрополии ещё в 1962 году. Все что французские инженеры, врачи, солдаты создавали в пустыне в продолжении более чем 130 лет стало достоянием арабских исламистов, которые, пришедши к власти, взялись за физическое уничтожение тысяч европейцев, а также своих соплеменников, запятнавших себя сотрудничеством с «гяурами».

Французская «интеллигенция», конечно же, поддерживала их, руководствуясь дорогими им принципами так называемых «прав человека», «равенства» и «правом народов на самоопределение». То есть теми догмами, из-за которых сама Франция медленно, но верно истлевает вот уже более 215 лет. Наследники Термидора и правнуки устроителей вендейского холокоста посчитали недостаточым уничтожение собственного народа, и принялись щедро раздаривать блага «эпохи Просвещения» шиитам и суннитам.

Вспомним же теперь что произошло в Черной Африке — другом инкубаторе, где успешно взращиваются полчища оккупантов Франции и Европы. Когда адепты доктрин Руссо и Дидро оказались на территории современных Заира и Берега Слоновой Кости, они первым делом разрушили вековую структуру государственности. Были уничтоженны столетние африканские империи. Власть была отнята у малочисленных, но куда более приспособленных к войне и господству племен. Это деструктурирование Африки — единственное в чем можно обвинить колонизаторов.

Затем подошло время следующей стадии — «деколонизации». И тут произошло нечто совсем непонятное для жителя Черного Континента: залогом ухода европейцев и получения миллиардных субсидий стало установление абсурднейшего лоя африканца принципа «one man — one vote». Ослепленные доктриной о так называемом «равенстве» белокожие властители умов наградили своей «демократией» племена, веками существующие по клановому принципу. Таким образом «демократия», «равенство» и «права человека» создали ситуацию, при которой многочисленные, но веками привыкшие к подчинению племена получили власть. А малочисленные племена-аристократы (белокурыми бестиями их не назовешь ни в коем случае!) были оттеснены на переферию. Европейцы вернулись на свой континент чествовать восстановление справедливости. А предоставленные себе африканцы, чья вековая система управления были напрочь уничтоженна оказались заложниками войн, голода и геноцида, которые продолжаются по сей день и могут быть остановленны лишь новой колонизацией.

На Африку — будь то Магриб или Конго с Заиром — посыпались миллиарды, которые оседали на швейцарских счетах черных временщиков-канибалов и оплачивали подготовку джихада в Нью-йорке и Чечне. Платили и продолжают платить те же самые идеологи так называемых «прав человека» единственно для того, чтобы поддержать созданную в их мечтах иллюзию мира равных людей.

И тут произошло то, чего многие поборники так называемой «демократии» явно не ожидали: когда было разрушено и разграблено то, что создали в Африке европейские поселенцы, африканцы не могли поступить иначе, чем броситься в Европу. Перечисленные выше последствия деколонизации: войны, геноцид, голод, не забудем (и входящий в силу исламизм), только ускоряли процесс имиграционной лавины, основавшей эпоху переселения народов. А потому, те, кто принял во Франции в 1976 году закон о воссоединении семей знали наверное кто этим законом воспользуется.

И сейчас во Франции можно наблюдать любопытнейший феномен исламизации страны. По статистике Министерства Внутренних Дел Франции количество мусульман в стране Людовика Святого и Шарля Мартеля достигло девяти миллионов. Вышеупомянутое министерство очень редко публикует подобную информацию, ибо «антирасисткие» законы просто напросто запрещают во время переписи населения задавать вопросы, касательно происхождения и вероисповедания. Необходимо подчеркнуть и тот факт, что «политкорректная» часть республиканских политиков, живущая по принципу «после меня — хоть мосье Потоп», не осмеливается даже заикнуться о проблеме исламизма в стране.

Более того, те выходцы из Африки, которые никогда бы не подверглись влинию Корана на своей исторической родине, попадают в руки мулл, приглашаемых во Францию из Саудовской Аравии, ибо в Париже и Марселе, благодаря щедрости французских налогоплательщиков, у них есть время посвятить себя джихаду.

Что же касается коренного населения, то и оно все чаще переходит в мусульманскую веру. Это совершенно нормально: вот уже более двухсот лет французская республика планомерно уничтожает христианскую религию. Все меньше французов способны письменно выражать свои мысли на языке своих предков. Что же касается истории, то ежели посмотреть в учебники, по которым преподается наука Клио в парижских лицеях, то узнаешь, что материального благополучия Франция достигла исключительно благодаря столетиям работорговли, а также благодаря захватническим войнам и эксплуатации африканского населения. Не мудрено, что сотни тысяч французов, полностью оторванных от своих корней (от «pays reel «, если воспользоваться превосходным выражением Шарля Морраса), обращаются к новой религии, новому образу жизни, новому мировоззрению — единственному в современной Франции (да и в Западной Европе), который не снизосходит до перманентного самобичивания. Необходимо выявить ещё один любопытный аспект сложившейся ситуации. Французские республиканские идеологи и политики проживают в очень неплохих кварталах. Такие ещё остались на территории той же Лютеции: автор этой статьи также имеет счастье жить в одном из таких привелегированных мест. Но во Франции все более и более увеличиваются в размерах территории, куда селятся приимущественно выходцы из Африки. В самом начале оккупации страны представители некоторых партий — главным образом носителей идеологии той же «Эпохи Просвещения», — заселяли захватчиками свои города в надежде на то, что те, получивши гражданство, поддержут их в момент последующих демократических таинств. На деле же произошло совершенно обратное их ожиданиям. Те французы, которые проживали в заселяемых африканцами городах, и отказавшиеся принять ислам, вынуждены были покинуть свои дома. Выхода у них не оставалось: они превратились в постоянных жертв грабежей, изнасилований и убийств. Полиция не осмеливалась проникать в оккупированные территории под Парижем и Марселем. Да и приверженцы равенства и демократии обманулись: получив численное преимущество, мусульмане организовали исламские партии и сейчас повсеместно вмешиваются в политическую жизнь страны и оказывают немалое давление на Парламент и Сенат. Более того, «политкорректные» средства массовой информации прославляют какуюто «успешную интеграцию» африканского населения во Франции и замирение оккупированных территорий. В последнем надо признать их правоту: как только последний «гяур» покидает город в машине скорой помощи или же в автомобиле похоронного бюро, то в там устанавливается закон шариата. Нет больше ни воровства, ни насилий, ни убийств, а если они и случаются, то республиканское правосудие не способно вмешаться в происходящие по ряду независящих от него причин.

На оккупированных территориях организуются новые центры по подготовке воинов ислама. Оттуда те направляются на обучение в Судан, в Саудовскую Аравию, или же напрямую пробовать свои силы в Чечню. А с оккупированных земель марсельских, лионских и парижских пригородов исламская экспансия распростаняется все шире и шире по Европе.

Франция, эта «слабая жена народов грубости и силы», не только не сопротивляется оккупации, но и наоборот, предоставляет все больше прав захватчикам: под мечети отдаются — давно пустующие! — церкви; вводится квота необходимого количества арабов и чернокожих на государственных должностях; создается квота для получения ордена «Почетного легиона» ; квота на места мусульман в вооруженных силах страны. И это несмотря на то, что мусульмане, служащие во французской армии, — ставшей сейчас профессиональной, — открыто заявляют о своем отказе стрелять (в случае военного конфликта) по своим единоверцам.

Интересно отметить и следующий феномен, оккупационный контингент и их семьи расселяются вокруг крупных французских городов: Парижа, Лиона, Марселя, Тулузы, Страсбурга и проч., точно кто-то порешил взять в окружение центры французской и европейской культуры. Более того, оккупированные территории, созданные вдали от крупных городов, подходят вплотную к границам государств, где ещё в чести патриотизм и необходимая для процветания каждой нации доля здоровой ксенофобии. Так арабы, турки и выходцы из черной Африки составляют численное большинство приграничных со Швейцарией территорий, становясь таким образом живым барьером между подлинной «старой Европой» и её дегенерировавшей частью.

Стоит ли продолжать перечислять симптомы? Нет итак предостаточно. Напоследок, чтобы не быть ввергнутым в «чистилище», состряпанное продавцами политкорректных индульгенций для гершников моего типа, а также ради сохранения надежды некогда быть вознагражденным за мое рвение физиолога, необходимо присовокупить, что дело, конечно, вовсе не в цвете кожи пришельцев, и не в том, что их предки, согласно модной в Третьей Республике прибаутке, — не были «галлами». Так, чернокожее население Антильских островов знает чем оно обязано полуторовековой принадлежности к метрополии и связи с эллино-христианской цивилизацией. Более того, недавней африканской иммиграции там нет, церковь утеряла лишь малую долю своего влияния, и острова успешно управляются по клановому принципу, хоть и называемому в прессе для красоты слога «демократией». А потому жители Мартинника являются куда большими французами по духу, чем какой-нибудь профессор Сорбонны родом из Бордо, — ибо они способны противостоять мощному напору чуждой и агрессивной религии.

Париж — Сорбонна

Источник: Журнал "Русский Образ", выпуск №7

Проект «Ермолов» — мониторинг активности диаспор, 2009 год. © Русский Образ

RSS сайта (новости, статьи, информация о диаспорах)