Китайская Народная Экспансия | Проект «Ермолов» Диаспоры Регионы Партнёры Статьи Китайская Народная Экспансия 26.11.2009

Бытует мнение, что основными направлениями китайской миграции являются и останутся Юго-Восточная Азия, Австралия и Новая Зеландия, где осело 30 млн китайцев. Но общая численность хуацяо, достигающая по некоторым данным 55–60 млн, показывает, что и другие векторы миграции не стоит сбрасывать со счетов. Так, в США проживает 1,3 млн одних только легальных хуацяо.

Всего же китайской миграцией охвачено более 100 стран мира.

Россия занимает в планах Пекина далеко не последнее место, поскольку она относится к числу немногих стран, где Китай намерен решать значительную часть задач своего глобального внешнеэкономического наступления. После распада Советского Союза Россия сразу же начала играть двоякую роль: страны, принимающей китайских мигрантов, и страны-коридора для их миграции в Западную Европу и другие регионы. Количество одних только «транзитников» оценивается примерно в 100 тыс. человек в год. Для организации транзита таких масштабов нужны соответствующие условия. И они сложились, когда в России появилась прежде отсутствовавшая здесь китайская диаспора, а этому, в свою очередь, способствовало заключение между РФ и КНР в начале 1990-х годов соглашения о безвизовом туризме, благодаря которому нелегалы получили возможность в массовом порядке проникать на российскую территорию.

Китайская миграция имеет существенные геополитические, социально-экономические и демографические последствия для России. Наиболее остро эта проблема проявилась в последнее десятилетие, когда стратегически уязвимые в силу своей удаленности и малонаселенности некоторые районы Сибири и Дальнего Востока принимают все больше и больше китайских трудовых мигрантов и теряют собственное население.

На этапе создания диаспоры китайская миграция в Россию мало чем отличалась от миграции в другие страны, имеющие с КНР общие границы. Как правило, мигранты из Китая всюду одинаково стремятся заполонить приграничные районы, постепенно адаптируя под себя не только рынок, но и демографическую ситуацию. Вначале освоением территорий и рынков занимаются те, кто связан с мелким и средним бизнесом: беднота, чьей заветной целью является аренда земельных участков, владельцы торговых палаток, небольших ресторанов, мастерских и т. п., а также предприниматели средней руки, нередко достаточно образованные для того, чтобы создавать какие-то фрагменты землячеств. После возникновения подобной «китайской среды» на сцену выходит более солидный капитал — фирмы и банки, стремящиеся приобретать в собственность земельные участки и другую недвижимость, прочно укорениться в стране пребывания.

Согласно социологическим опросам среди китайских мигрантов, живущих и работающих в России, на предмет выявления особенностей их социально-экономической адаптации и миграционных установок, уровень доходов китайских мигрантов в России оказался достаточно высоким. Примерно 30% респондентов заявили, что зарабатывают от 700 до 800 долларов в месяц, что может считаться достаточно неплохой заработной платой на российском рынке труда. Примерно 20% мигрантов получают от 500 до 600 долларов. Порядка 13% мигрантов имеют доходы на уровне 300–400 долларов в месяц. Зарабатывают гораздо больше указанных сумм примерно третья часть китайских мигрантов — около 36%. В частности, примерно 16% китайцев получают от 800 до 1000 долларов, более 13% — от 1.000 до 1.500 долларов, 5% — от 1500 до 2000 долларов, порядка 2% — более 2.000 долларов в месяц. Это свидетельствует о том, что китайские мигранты достаточно успешно адаптировались на российском рынке труда.

Интересны миграционные установки китайских мигрантов, которые являются своеобразным маркером их социально-экономической адаптации в России. В ближайшем будущем более 83% китайских мигрантов не собираются уезжать из России. Около 47% хотят остаться жить в России постоянно, но при этом 99% не хотят становиться гражданами России. По результатам опроса дальневосточных социологов около 13% граждан КНР находящихся на территории Дальнего Востока готовы заключить фиктивный брак с российскими гражданами, а около 10% намерены не только получить вид на жительство, но и гражданство России. Это доказывает, что китайцы сохраняют этническую и гражданскую идентичность даже, несмотря на успешную социально-экономическую интеграцию в принимающем обществе. Данная особенность китайской диаспоры отмечается по многим странам.

Все китайские мигранты, ориентированные на постоянное место жительства в России говорят о том, что привыкли здесь жить. Немногим более 92% уверены, что в России легче зарабатывать деньги, чем в Китае и других странах. Наконец, порядка 89% респондентов хотят остаться жить в России потому, что здесь есть работа. Это является свидетельством успешной морально-психологической адаптации китайских трудовых мигрантов в России. Данные нашего исследования не совпадают с данными экспертов МОМ о том, что китайцы скорее рассматривают Россию как временное прибежище для накопления капитала и не собираются оставаться жить в России. Мы считаем, что по сравнению с 1990-ми гг. миграционные установки китайских мигрантов в России изменились. По крайней мере, это касается той части китайских мигрантов, которые успешно адаптировались на российском рынке труда.

Китайским мигрантам свойственно довольно компактное проживание — 85% из них живут в общежитиях. Эти данные совпадают с исследованиями других российских авторов. Снимают квартиру только 10% китайских трудовых мигрантов и примерно 5% имеют собственное жилье. Необходимо отметить, что для как России в целом, так и для Москвы в частности, является серьезной проблемой остается наличие дешевого, доступного и относительно комфортного жилья для временных трудовых мигрантов. Неоднократно на уровне властей города данный вопрос поднимался, мэр Москвы высказывался за строительство специальных общежитий для мигрантов, но пока вопрос остается нерешенным. Отсутствие специальных общежитий, предназначенных для мигрантов, приводит к тому, что они селятся в общежитиях учебных заведений и научных учреждений, бывших рабочих общежитиях, создаются общежития вокруг рынков. Мало того, что порой это незаконно, сопровождается коррупцией, но и приводит к тому, что во многих местах проживания мигрантов существуют антисанитарные условия, распространяется криминализация и преступность.

Исследование показало, что китайские мигранты достаточно хорошо адаптировались на российском рынке труда. Они имеют работу, относительно высокий уровень доходов для мигрантов. Община является достаточно замкнутой, локализованной, не склонной к ассимиляции и культурной миксации. Большинство представителей китайской диаспоры в России живут очень изолированно, слабо владеют русским языком, не стремятся получать российское гражданство.

В целом китайские мигранты стремятся осваивать сельские местности не менее активно, чем города. В последние годы попытки внедрения имели место в Смоленской, Тверской, Нижегородской, Ивановской, Пензенской и Свердловской областях. Особенно крупной могла стать сделка по аренде земли в Свердловской области, не состоявшаяся из-за протестов местного населения. Со стороны КНР проектом занималось китайское консульство в Екатеринбурге, где был создан специальный отдел, собиравший сведения о пустующих и бесхозных землях области. В результате в руки китайцев чуть не перешли сотни тысяч гектаров невозделываемых земель.

Учитывая к тому же, что китайцы практически не поддаются ассимиляции, принимающие страны, в первую очередь малолюдные, рискуют столкнуться с проблемой собственной идентичности. Не получится ли так, что их население будет вынуждено «подстраиваться» под нарастающий поток мигрантов из КНР, подвергаясь фактической китаизации? Нелишне напомнить, что китайцы относятся к биологически сильным нациям. Из статистики бывшей португальской колонии Макао (в устье р. Сицзян, Южный Китай) известно, например, что в каждых 100 смешанных браках на свет появлялось 80 младенцев с признаками монголоидной расы и только 20 — с признаками европейской.

Ещё одна особенность китайской миграции — присутствие в её рядах организованной преступности, так называемых триад, играющих в жизни китайских диаспор важную роль. Триады являются непременным атрибутом жизни Китая. Они обязательно присутствуют там, где существует китайский бизнес. Китайский бизнесмен в любой стране мира не боится местного рэкета — он находится под защитой триады, отчисляя ей за это часть своей прибыли.

Триады не только выполняют функции охраны и надзора. Они организуют и курируют собственный криминальный бизнес (трафик нелегалов, наркотиков, игорный бизнес, торговля оружием, проституция); устанавливают контакты с местными ОПГ и иногда действуют с ними заодно; даже выступают в роли инвесторов в экономику КНР, вкладывая собственные средства и мобилизуя капиталы китайских предпринимателей, обосновавшихся за рубежом. Именно так случилось в середине 1980-х годов, когда триады, ранее изгнанные властями из страны, вернулись туда в качестве инвесторов в китайскую модернизацию. Деньги триад пошли на создание совместных высокорентабельных предприятий в сфере услуг — казино, игротек и ночных клубов, способствуя мобилизации денежных средств населения.

Особенностью проникновения китайцев в Россию стало то, что мелкий китайский бизнес сосредоточился в основном в приграничной полосе Дальнего Востока, занимаясь «челночной» торговлей и выращиванием овощей, а более крупный почти сразу же устремился в центральные районы страны, прежде всего в Москву и другие большие города. По официальным данным, уже в 2005 г. в столице было занято порядка 150 тыс. легализованных и около 30 тыс. нелегализованных мигрантов из КНР. Достоверная статистика о численности китайцев, постоянно проживающих либо занятых сезонными работами (в земледелии и строительстве) в сельских районах, отсутствует.

Проект «Ермолов» — мониторинг активности диаспор, 2009 год. © Русский Образ

RSS сайта (новости, статьи, информация о диаспорах)

rss